Роль ГЧП в вопросах ESG-трансформации РФ

Алексей Афанасьев

Евразийский банк развития



В последнее время к реализуемым инвестиционным проектам, включая инфраструктурные, предъявляются не только требования об экономической эффективности, но также оценивается их влияние на окружающую среду, социальную сферу, а также качество корпоративного управления, которые являются составляющими концепции устойчивого развития – ESG. Эксперт РОСИНФРА Алексей Афанасьев рассказал о значимости внедрения принципов ESG в России и в мире, в том числе в рамках государственно-частного партнерства.

В первую очередь учет ESG-принципов в проектах связан с принятием международно-значимых документов: Парижское соглашение, определившее курс на сокращение выбросов СО2; декларация ООН «Преобразование нашего мира: Повестка дня в области устойчивого развития на период до 2030 года», установившая конкретные цели и задачи устойчивого развития, а также различных стандартов (таксономий), принятых различными правительственными и межправительственными организациями, институтами развития, странами, торговыми площадками.

Кроме того, повестка в области устойчивого развития, включая защиту окружающей среды от экологических рисков, влияет на реализацию значимых инфраструктурных проектов. Например, строительство третьей взлетно-посадочной полосы в лондонском аэропорту Хитроу было практически отменено в связи с поданным иском экологических организаций и последующим решением Апелляционного суда Великобритании, что при расширении аэропорта будут нарушены международные обязательства страны в области изменения климата, принятые в рамках Парижского соглашения. И хотя в конце 2020 года Верховный суд Великобритании в итоге разрешил строительство новой полосы, отменив решение нижестоящей судебной инстанции, на данном примере хорошо видно, сколь значимой становится на сегодняшний день ESG-повестка.

Следует отметить, что инвестирование в проекты / инструменты, способствующие достижению целей устойчивого развития, является значимым трендом на рынках капитала в настоящий момент. Так, по данным портала «Climate Bonds Initiative», только по инструменту «зеленых» облигаций на середину 2021 года выпущено $1,3 трлн (накопленным итогом), а среднегодовой рост за период 2007-2020 составил около 95%, по сути являясь экспоненциальным. Согласно прогнозам Bloomberg, к 2025 году суммарная стоимость всех ESG-активов достигнет $53 трлн, что будет эквивалентно примерно одной трети всех активов под управлением.

Влияние ESG-трансформации также заметно на примере доступа к капиталу. На международных рынках в последние годы становится сложнее получить доступ к финансированию тем компаниям, деятельность которых относится к добыче полезных ископаемых. Характерен пример банка UBS (Швейцария), который с 2016 по 2020 гг. сократил объем кредитов компаниям добывающего сектора на 73% до $2,1 млрд по причине усиления своих корпоративных стандартов и кредитных политик в части более пристального и прозрачного контроля за климатическими риск-факторами.

В этом контексте, а также принимая во внимание отраслевые и страновые особенности рынка России, можно утверждать, что ключевым драйвером институциональных преобразований в части перехода национальной экономики к принципам устойчивого развития является поддержка государства, в том числе создание соответствующих стимулов для реализации ESG-проектов. И в последнее время в России проводится масштабная и заметная работа в этом направлении. 

1)  Развивается система нормативно-правового регулирования.

Система обеспечит единые правила и основы для привлечения внебюджетного финансирования инициатив в области устойчивого развития, в том числе на льготных условиях, или оказание мер господдержки. 14 июля 2021 года Правительство РФ приняло Распоряжение №1912-р «Об утверждении целей и основных направлений устойчивого (в том числе зеленого) развития Российской Федерации», в рамках которого установлены основные цели и направления политики государства в области устойчивого развития.

Следующим шагом стало принятие Постановления Правительства РФ №1587 от 21 сентября 2021 года, в рамках которого установлены качественные и количественные критерии по каждому направлению реализации зеленых и адаптационных проектов (так называемая «таксономия зеленых проектов» и «таксономия адаптационных проектов»), в т.ч. нормы по выбросу парниковых газов и других загрязняющих веществ, снижению потребления ресурсов. При этом, понятие «адаптационный проект», в отличие от «зеленого проекта», как раз и введено для возможности поддержки проектов, которые в силу определенных причин не могут отвечать принятым за рубежом политиками в области устойчивого развития, однако соответствуют приоритетным направлениям и целям ESG-повестки в соответствии с разработанными Правительством РФ критериями.

2) Реализуются программы по льготной поддержке проектов в области устойчивого развития.

В частности, программа субсидирования части процентных выплат по облигациям и кредитам (60% и выше от купонного/процентного платежа), привлеченным на реализацию инвестиционных проектов по внедрению наилучших доступных технологий на объектах, оказывающих значительное негативное воздействие на окружающую среду и относящихся к областям применения наилучших доступных технологий (постановление Правительства РФ от 30.04.2019 №541).

3) Осуществляется комплексное методическое и информационное обеспечение ESG-трансформации.

Это в том числе будет способствовать привлечению льготного финансирования в сегмент ESG. В частности, ВЭБ.РФ совместно с Национальным Центром ГЧП и международной компанией AECOM при поддержке Минфина России разработана и повсеместно внедряется система оценки качества и сертификации инфраструктурных проектов IRIIS, в том числе по критериям их устойчивости.

4) Минэкономразвития РФ разрабатываются меры налоговой поддержки климатических проектов.

Помимо указанных выше направлений поддержки ESG, важным фактором может являться расширение практики применения инструмента государственно-частного партнерства (ГЧП).

В России реализуется большое число социально-ориентированных ГЧП-проектов и проектов по защите окружающей среды (создание медицинских центров, строительство образовательной и спортивной инфраструктуры, создание систем обращения с твердыми коммунальными отходами и другие примеры). Так, например, только за 2021-й год в России было заключено 48 проектов на общую сумму 77,8 млрд рублей в секторе социальной инфраструктуры, а также 5 концессий в сегменте обращения с ТКО на сумму не менее 17,3 млрд рублей.

Кроме того, инструмент ГЧП распространяется на все новые и новые сегменты общественно-экономической деятельности, отвечая на самые острые современные вызовы, включая борьбу с последствиями пандемии COVID-19. Так, например, в конце 2021года Совет Федерации РФ одобрил закон, предполагающий включение в число объектов ГЧП предприятий, на которых осуществляются сбор, использование, обезвреживание, размещение, хранение, транспортировка и утилизация медицинских отходов. Также ожидается, что к апрелю 2022 года на Сахалине будет создана и запустится в тестовом режиме информационная система ведения реестра углеродных единиц на основании концессионного соглашения. Реестр создается в рамках «пилотного» проекта по внедрению торговли квотами на выбросы парниковых газов (углеродными единицами) в Сахалинской области.

Формулируя требования к устойчивым закупкам, государство по сути настраивает рынок на развитие самых востребованных направлений в ESG. Это касается и определения технико-экономических показателей проектов ESG при запуске в рамках публичной инициативы, и установления специфичных критериев конкурса для осуществления государством закупок по ГЧП (например, процент снижения вредных выбросов в атмосферу в результате реализации проекта), и распределения прав и обязанностей сторон в заключаемых соглашениях ГЧП (например, система мер экономического стимулирования инвестора за соблюдение стандартов ESG), и предоставление государством гарантий инвестору, в том числе неизменности нормативно-правового регулирования в области устойчивого развития, из которого исходил инвестор на этапе подготовки проекта.

Запуск проектов в формате ГЧП позволяет дополнить существующие и разрабатываемые стимулы для реализации ESG-проектов путем участия государства в их софинансировании. Например, данный механизм может быть распространен на реализацию климатических проектов по снижению выбросов СО2. По мнению участников рынка, до 2030 г. на металлургических предприятиях России вряд ли стоит ожидать появления технологий по улавливанию, транспортировке и захоронению СО2 по причине их неотработанности, низкого экономического эффекта (в краткосрочной перспективе) и длительного периода строительства. Соответственно, для ускоренного перевооружения предприятий возможно структурировать климатические проекты на принципах ГЧП, оперируя показателями собственного участия инвестора, сроками соглашения ГЧП, а также платежным механизмом. Под платежным механизмом в таких проектах может предусматриваться плата концедента / публичного партнера и возмещение минимального гарантированного дохода, обеспечивающего окупаемость инвестиций в климатический проект.

Кроме того, в отдельных случаях, «искусственное» увеличение срока возврата инвестиций при структурировании сделок ГЧП (разумеется в пределах существующих ограничений, установленных законодательством), но с сохранением приемлемой доходности для инвестора, позволяет снизить ежегодную нагрузку на бюджет публичного партнера в ESG-востребованном проекте. При этом, для таких случаев необходимо активнее привлекать ресурсы институтов развития на финансирование долгосрочных проектов, которыми на деле доказана возможность предоставлять средства на долгий срок (вплоть до 25 лет) в форме акционерных займов, старшего долга, участия в капитале проектных компаний, а также (что немаловажно) технического содействия на предпроектные исследования и разработку проектной документации.

Таким образом, активное применение инструментария ГЧП при одновременной поддержке со стороны национальных и международных институтов развития и всех заинтересованных участников рынка придаст отдельный импульс дальнейшей ESG-трансформации России.